Talking about digitalization all the time is no longer enough. What has really changed?

Есть одна фраза в недавнем Послании Президента, которая, на мой взгляд, заслуживает гораздо большего внимания, чем многие громкие заявления о технологиях. Глава государства сказал, что в цифровизации у нас пока «больше слов, чем дела». Фраза короткая. Но для всей нашей цифровой отрасли она, пожалуй, неудобнее, чем очередное поручение внедрить искусственный интеллект. Мы ведь научились красиво говорить о цифровом государстве. У нас есть платформы, суперкомпьютеры, центры обработки данных, электронные услуги, стартапы, форумы и презентации. Мы привыкли показывать, что запустили, подключили, автоматизировали и сколько человек прошли обучение. Но иногда возникает простой вопрос: а что конкретно стало лучше? В жизни человека, предпринимателя, государственного служащего. Мне кажется, именно с этого вопроса и стоит начинать разговор о скрытых смыслах Послания Президента 2026 года. Давайте прочитаем между строк. Первое, что я услышала: Президент устал от цифровизации ради цифровизации. Особенно показательно замечание о том, что автоматизацию существующих процессов иногда выдают за настоящую цифровую трансформацию. Это знакомая история. Был бумажный документ — появился электронный. Было пять согласований — теперь те же пять согласований проходят через систему. Раньше человек стоял в очереди, теперь ждёт уведомления. Технология изменилась. Логика процесса — не всегда. И здесь дело даже не в качестве программного обеспечения. Иногда проблема в том, что никто не хочет задавать неудобный вопрос: а зачем вообще нужна эта процедура? Можно ли её отменить? Кто действительно должен принимать решение? Почему мы автоматизируем то, что давно пора пересмотреть? Получается, что цифровизация порой не убирает бюрократию, а просто переселяет её в компьютер. Второй сигнал, который мне кажется особенно важным: теперь недостаточно показать, сколько денег потрачено на технологии. Нужно объяснить, что страна получила взамен. Президент отдельно предупреждает о покупке дорогостоящего программного обеспечения без понимания его практической ценности. Для меня это важный поворот в разговоре о государственных IT-проектах. Мы привыкли считать запуск системы достижением. Но запуск — это только начало. А дальше должны быть ответы: сколько времени она сэкономила, сколько функций действительно упростила, насколько снизила расходы, помогла ли бизнесу работать быстрее? И ещё один вопрос, который редко звучит публично: кто отвечает, если дорогая цифровая система не дала обещанного результата? Возможно, пришло время менять не только технологии, но и саму культуру оценки государственных проектов. Не по факту освоения бюджета и подписания актов, а по тому, что изменилось после внедрения. Третий сигнал: Президенту нужна не просто цифровая страна, а страна, которая зарабатывает на цифровизации. В Послании много внимания уделено коммерциализации искусственного интеллекта, токенизации, блокчейну и платформенным экосистемам. Но важнее даже не сами технологии, а то, что за ними стоит. Мы уже умеем пользоваться цифровыми продуктами. Банковские приложения, маркетплейсы, сервисы доставки и такси стали частью повседневной жизни. Но кто создаёт эти продукты? Где формируется основная добавленная стоимость? Сколько отечественных компаний способны не только обслуживать внутренний рынок, но и выходить на внешние? Мне кажется, это один из главных вопросов следующего этапа. Можно быть очень продвинутым пользователем чужих технологий и при этом оставаться зависимым от чужих платформ, решений и правил игры. Поэтому разговор о цифровой экономике неизбежно должен перейти к разговору о собственных продуктах, интеллектуальной собственности, кадрах и конкурентоспособности казахстанского IT-бизнеса. Четвёртый сигнал я бы сформулировала так: смартфон должен помогать человеку зарабатывать, а не только получать справки и листать ленту. В Послании есть интересная мысль о том, что интернет должен стать пространством созидания и труда, а смартфон — инструментом продуктивной деятельности. Здесь я бы остановилась чуть дольше. Мы часто говорим о цифровой грамотности, но что именно подразумеваем? Умение открыть приложение, зарегистрироваться на платформе, отправить электронное заявление? Этого уже мало. Сегодня цифровая грамотность — это способность с помощью технологий найти работу, продавать товары, оказывать услуги, вести бизнес, создавать контент, использовать искусственный интеллект в своей профессии. Особенно это важно для женщин. Не потому, что женщинам нужны отдельные технологии, а потому, что цифровая экономика может снять часть барьеров, которые годами ограничивали их профессиональные возможности. Женщина из небольшого города может работать на компанию в Алматы. Предпринимательница из села — продавать свою продукцию за пределами района. Женщина старше 50 лет — освоить новую профессию, не начиная жизнь с нуля. Но для этого недостаточно провести очередной бесплатный курс по цифровой грамотности и вручить сертификаты. Нужно, чтобы после обучения у человека появлялись реальные заказы, работа, клиенты и доход. Иначе мы просто научим людей пользоваться новыми инструментами, но не дадим возможности ими воспользоваться. Пятый сигнал касается государства. И здесь, пожалуй, самое интересное. Президент говорит об использовании искусственного интеллекта для устранения дублирующих функций и структурных дисбалансов в государственном аппарате. На первый взгляд — технологическая задача. На самом деле — управленческая. Искусственный интеллект может показать, где процессы дублируются, где решения принимаются слишком долго, где функции разных подразделений пересекаются. Но готово ли само государство менять привычную систему работы? Ведь внедрить алгоритм проще, чем пересмотреть полномочия. Купить платформу проще, чем отказаться от лишнего согласования. Запустить пилот проще, чем признать, что какая-то функция больше не нужна. Поэтому я бы не стала сводить тему AI в государственном управлении к вопросу о том, сколько ведомств внедрят искусственный интеллект. Гораздо интереснее, сколько лишних процессов исчезнет благодаря ему. И ещё один важный момент — цифровая экономика должна работать не только там, где есть крупные офисы и развитая инфраструктура. Предложение связать государственную поддержку бизнеса с маркетплейсами, банками, логистическими компаниями и цифровыми сервисами, а также запустить региональные пилоты для сельских производителей — на мой взгляд, очень практичная часть Послания. Потому что предпринимателю не всегда нужен ещё один семинар о цифровизации. Ему нужен покупатель. Нужна доставка. Нужна возможность получить оплату. Нужен доступ к рынку, который находится не в соседнем городе, а за тысячи километров. Если цифровизация не помогает решить эти задачи, то для малого бизнеса она так и останется красивым словом из государственной программы. И, пожалуй, именно здесь можно будет увидеть, насколько серьёзно мы относимся к идее цифровой экономики. Есть ещё один вопрос, который мне хочется оставить открытым. Мы много говорим об искусственном интеллекте, но почти не обсуждаем, насколько изменится рынок труда. Какие профессии исчезнут или изменятся? Кто будет переучивать людей? Как защитить тех, кто не успевает за скоростью технологических изменений? Как не допустить, чтобы цифровые возможности получили только те, кто и без того находится в более выгодном положении? Это уже не вопрос технологий. Это вопрос качества экономической и социальной политики. Мне кажется, в Послании Президент фактически обозначил новую планку ожиданий от цифровизации. Меньше демонстрации технологических возможностей — больше практического результата. Меньше автоматизации ради отчётности — больше пересмотра процессов. Меньше разговоров о будущем — больше работающих решений сегодня. И вот что мне особенно интересно: если мы действительно переходим к следующему этапу, то в конце 2027 года нам нужно будет обсуждать не то, сколько мероприятий прошло в Год цифровизации и искусственного интеллекта.